Текст песни Руслан Курик - Девушка-богатырь. Мордовский эпос.
Просмотров: 1
0 чел. считают текст песни верным
0 чел. считают текст песни неверным
0 чел. считают текст песни верным
0 чел. считают текст песни неверным
На этой странице находится текст песни Руслан Курик - Девушка-богатырь. Мордовский эпос., а также перевод песни и видео или клип.
|
Когда-то в очень давние времена эрзяне жили в других краях, а по берегам Суры лежали вольные земли. В лесах было много непуганого зверя. Рыба в Суре кишмя кишела – прямо ведром черпай и уху вари. А травы здесь росли такие, что и пешего и конного с головой укрывали. Прослышали эрзяне про эти земли и решили сюда переселиться. Выбрали себе место получше. Чтобы все под рукой было – и лес, и вода, и сенокосы. На новом месте первым делом стали избы рубить, изгородь возводить. Построили избы одна другой лучше. А просторнее и выше всех получилась изба у девушки Кили. Ни отца, ни матери у Кили не было. Сестер-братьев тоже не было. Она одна жила. И одна ставила себе избу, никто не помогал. С любой работой сама справлялась. Мужчины дивились - ростом Киля не больше других девушек, а сила у нее богатырская. Свалит в лесу дерево и несет его на плече, будто легонькую тростиночку. Вот так и натаскала из лесу бревен себе на избу. Где мужчины вдесятером не осиливали, девушка одна управлялась. А уж красавицей она была – всем на загляденье. Лицо белое, косы соломенные, в руку толщиной, ноги стройные, как две березки на лесной опушке. Парни сватались к ней наперебой, да, видно, не находила Киля среди них себе ровню. Только отстроились эрзяне, как нахлынуло в присурские степи татарское войско. Никто не видел и не слышал, как татары подошли к селу – укрыли их высокие травы, дремучий лес заслонил. Ворвались они в село: кого поубивали, кого в плен взяли. Килю татары связали по рукам и ногам сыромятными ремнями. Везут ее в свое становище и между собой разговаривают: – Хороший подарок будет нашему хану. Много у него красивых наложниц, а такой еще не бывало. Вот приезжают они в становище. Выходит из шатра хан и спрашивает: – Много ли добра награбили, мои храбрые воины ? Много ли пленных захватили ? – Всего у нас много, поход удачный был, – отвечают воины. – А тебе, хан, подарок привезли – смотри какой! Сдернули покрывало, которым Киля была укрыта. Хан от удивления глаза выпучил. Этаких красавиц и во сне ему не приходилось видеть. Обрадовался хан и говорит: – Давайте пировать по такому случаю ! Эй, слуги, накатите сюда бочки с вином!... Режьте самых жирных баранов!... Мою новую свадьбу будем справлять. И начался пир горой. Разложили вокруг бочек кошмы и перины. Лежат на них, из бочек вино ковшами черпают, бараниной закусывают. До глубокой ночи пили-гуляли воины. И заснули у бочек с вином. Хан повел Килю в парчовый шатер и говорит ей: – Теперь ты моя жена и должна слушаться меня во всем. Что я ни скажу, то и делай. А сейчас раздевайся и ложись ко мне в постель. Опасался хан, что эрзянская девушка будет упрямиться и сопротивляться. Но Киля ни слова ему не сказала. Только посмотрела на него долгим непонятным взглядом. Молча скинула платок, сняла пулай*. Хан ждет не дождется, когда она к нему придет. Наконец Киля легла. – А теперь, – говорит хан, – обними меня покрепче!.. Девушка стиснула хана в объятиях – у того только косточки затрещали, как сухой хворост. Дрыгнул хан раз-другой ногами и дух испустил. Не знал и не ведал он о богатырской силе эрзянки. Задавила она хана в своих объятиях. Взяла Киля ханскую саблю, вышла из шатра и видит: спит мертвецки пьяное татарское войско, будто снопы в поле разбросаны. И начала она рубить саблей спящих врагов. Как капусту рубила. Взмахнет саблей – голова прочь. Взмахнет другой – человека пополам перерубит. До утренней зари трудилась Киля, сабля уже затупилась, земля с кровью перемешалась... А на заре проснулся один молодой татарский воин, увидел кровавое побоище и закричал: – Вставайте, татары! Смерть над нами нависла! Вскочили воины, схватились за оружие и окружили девушку. Но не тут-то было. Махнет Киля саблей – и падают татарские воины, словно колосья под косой. В нее стрелы летят, а Киля вытаскивает их из своего белого тела, отбрасывает прочь и саблей рубить продолжает. Вдруг сломалась сабля. А Киля вырвала с корнем дуб, что рос у ханского шатра, и тем дубом сражаться стала, как дубиной. – Это эрзянская богиня, – кричат татары, – явилась отомстить за наши набеги! Ее нельзя убить, она всех нас покарает... Тут все, кто в живых остался, бросились бежать в испуге. Вскочили на своих коней и умчались в степь, спасаясь от неминучей гибели. Только пыль следом заклубилась. Опустело поле битвы. Огляделась Киля вокруг и сама ужаснулась тому, что наделала. Заплакала она и пошла домой, в свое село. Но не дошла. Умерла на берегу Суры от глубоких ран, нанесенных татарскими стрелами. Похоронили Килю на том месте, где нашли. И выросло на ее могиле белое дерево. Такого дерева никто еще не видел до тех пор: ствол словно белое девичье тело, а ветви будто косы полощутся на ветру. Назвали эрзяне дерево по имени девушки-богатыря – килей. По-русски значит – береза. А на белых стволах темные отметины – это следы тех стрел. Грустно шелестит листва. Это Киля плачет-горюет. Не было на свете сильнее и красивее девушки, чем Киля. И нет дерева краше березы. Смотрите также:
Все тексты Руслан Курик >>> |
|
"It is an Erzya goddess!" the Tatars cried out. "She has appeared to exact vengeance for our raids! She cannot be killed; she will punish us all!"
At that, all who remained alive fled in terror. They leaped onto their horses and galloped away into the steppe, escaping certain death. Only a cloud of dust swirled in their wake. The battlefield lay deserted. Kilya looked around and was herself struck with horror at the carnage she had wrought. She began to weep and set off for home, toward her village. But she never arrived. She died on the banks of the Sura River from the deep wounds inflicted by the Tatar arrows. The Erzya buried Kilya at the very spot where she was found. And upon her grave, a white tree grew. No one had ever seen a tree like it before: its trunk resembled the pale, slender body of a maiden, while its branches swayed in the wind like flowing braids. The Erzya named the tree after the heroic maiden herself—*kiley*. In Russian, this means "birch." And the dark markings upon its white bark are the traces left by those arrows. The leaves rustle with a mournful sound—it is Kilya, weeping in her sorrow. There was never a maiden in all the world stronger or more beautiful than Kilya. And there is no tree more beautiful than the birch.
